Изнасилование И Сексуальное Напацение

Изнасилование внушает страх каждой женщине. Когда мы думаем об изнасиловании, мы представляем себе неясную фигуру, нападающую на нас в тёмном и пустынном переулке. Мы представляем себя парализованными страхом, и что нас оставят там умирать. Мы испытываем этот страх, когда мы работаем в ночную смену, идём в магазин в 11 часов вечера или возвращаемся домой в тёмный и пустой дом. Никогда не чувствуя себя в полной безопасности от изнасилования, мы тратим время и силы на предотвращение риска. Мы планируем и предпринимаем меры предосторожности. Мы расплачиваемся своей свободой за эту ненадёжную, созданную нами самими безопасность.

Более того, образ насильника, от которого мы себя оберегаем, очень часто не имеет ничего общего с опытом жертвы изнасилования. Иногда сексуальное нападение совпадает с образом, который мы себе создали, но чаще поперпевшие называют своих друзей, знакомых, членов семьи и сослуживцев виновниками преступления.

Мы слушаем эти рассказы и боимся. Мы можем принять некоторые меры предосторожности от людей незнакомых, но как мы можем защититься от людей, которым мы обычно доверяем? Как узнать кому можно доверять?

Даже нам, не подвергшимся насилию, страшно осознавать, что наше представление об изнасиловании и насильниках может не соответствовать действительности, но настоящая трагедия заключается в том, как это осознание может отразиться на жертве преступления. Если она представляла себе изнасилование как нападение с ножом в руке в тёмном переулке, то что же это тогда произошло с ней? Как назвать подлые манипулирующие угрозы зятя? Начальника? Брата? Мужа или друга?

Жертвы пытаются найти ответ на вопрос, что же с ними произошло. "Какого сорта женщина подвергается изнасилованию? Какого сорта женщина подвергается нападению в собственном доме? Нападению человеком, которого она любит? Нападению человеком посторонним?"

К сожалению большинство потерпевших будут обвинять самих себя. Перенесшие нападение могут найти многое, что они "должны были" сделать иначе. Помимо чувства вины, которое она сама себе внушит, она также побоится заявить о преступлении. Часто, слишком часто, её собственное чувство вины будет усиливаться окружающими. Мы часто осуждаем поведение жертвы. Мы задаём ей те же самые вопросы, которые она задаёт себе сама. Мы часто сравниваем её реакцию с каким-то предопределённым понятием о том как жертва "должна" реагировать. Мы можем уверить себя в том, что она сама каким-то образом всё это навлекла на себя, и нам не прийдётся посмотреть правде в глаза, что это могло произойти и с нами.

Чувство вины и подтверждение своих опасений, которое она получает от окружающих, поставят жертву преступления в изолированное положение и не дадут ей возможности обратиться за помощью, в которой она нуждается. С другой стороны, горячие телефонные линии и безопасные убежища для потерпевших могут помочь предоставлением места, где жертвы могут открыто говорить о том, что они испытали, и прийти к пониманию того, они сделали всё правильно, чтобы выжить. Благодаря анонимности телефонного разговора, работники горячей линии и звонящие могут открыто говорить о вещах, о которых говорить не принято, и знать при этом, что если они и встретятся в будущем, то никогда не узнают друг друга. Мы слышали практически все возможные ситуации на горячей линии, поэтому мы можем честно сказать: "Ты не одна!" Разговаривая вместе, мы можем вернуть утраченное право свободы слова.

Разговаривая откровенно об изнасиловании и сексуальном нападении, мы можем сказать: "Мы не одни!" Мы можем найти пути предотвратить жестокое обращение, решить проблемы, доверять друг другу и обрести безопасность.

Виетта Хелмле